Хоккей
24.04.2018

Суеверия, традиции и прочие «странности» - североамериканские игроки КХЛ о России

Бен Скривенс продолжает пытаться понять, что он делает не так.

И сам хоккей тут ни при чем.

Время от времени на бывшего голкипера НХЛ в Континентальной хоккейной лиге кто-то обижается, и ему приходится выяснять, какое русское суеверие или обычай он нарушил.

«Предполагается, что на свой день рождения ты должен принести на каток торт, - рассказывает канадец Скривенс. – Если ты наступил кому-то на ботинок, то должен выставить свою ногу и человек наступает на нее в ответ. Это что-то вроде зуб за зуб. Они чрезмерно суеверны, так что традиций там много: нельзя свистеть в закрытом помещении, нельзя пожимать руку через порог. Очевидно, что предусмотреть такие вещи невозможно, так что тебе приходится делать ошибки».

Иностранцев, неприспособленных к жизни в России и других странах Континентальной хоккейной лиги, жизнь на льду и за его пределами может шокировать на постоянной основе.

«Практически каждый день случается что-то, заставляющее меня мотать головой в недоумении от того, что происходит, - делится американский форвард Райан Стоу, который проводит свой четвертый сезон в КХЛ после отрезков в «Колорадо Эвеланш» и «Вашингтон Кэпиталз». – Практически каждый день происходят вещи, в которые мне сложно поверить».

«Это КХЛ, - отмечает экс-защитник НХЛ Джеймс Висневски. – Нормальное там ненормально, а ненормальное – нормально».

Это объясняет многое. Как например тот эпизод, когда ранее по ходу минувшего сезона перед одной из тренировок «Барыса» из Астаны в Казахстане прямо на льду была зарезана овца, что вызвало рвоту у некоторых североамериканских хоккеистов.

«Это, наверное, самое странное, что я когда-либо слышал в своей жизни о хоккее, - делится канадский форвард Жильбер Брюле. – Я не мог поверить в то, что я услышал».

Жертвоприношение овцы находится на вершине невероятностей из КХЛ, но есть еще и бесчисленные истории о повседневной жизни в хоккейной лиге, которая считается второй по силе в мире. Висневски рассказывает, что видел, как хоккеисты сами себе делали уколы, а Войтек Вольски записывает все странности в телефон, чтобы не забыть поделиться всеми этими историями со своими друзьями по возвращении домой.

«Нужно быть готовым ко всему, - предостерегает Вольски. – Я всегда говорю, что здесь нет ничего невозможного, и в тот же день, в тот же час, все кажется невероятным».

Жизнь в КХЛ касается и более серьезных вопросов. Некоторые игроки не получают зарплату, потому что у клубов нет средств. Проблема использования старых самолетов при перелетах обнаружилась, когда 44 человека погибли в 2011-м году во время трагической катастрофы, произошедшей с ярославским «Локомотивом».

Скривенс говорит, что он может мириться с 99% культурных, личных и профессиональных вопросов, которые могут беспокоить североамериканских игроков, а остальные он просто пытается игнорировать.

Первый день бывшего защитника «Нью-Йорк Рейнджерс» Мэтта Гилроя в КХЛ пришелся на его день рождения, и его новые партнеры по команде находились в недоумении по поводу того, почему он не принес торт. Он, как и Стоу, привык к русской традиции пожимать руку всем каждый день (начиная игроками и заканчивая водителями автобусов и ледовых комбайнов), если ты не спал с этим человеком под одной крышей за ночь до этого.

Ну и как ту не нажить микробов?

«Думаю, игроки частенько болеют из-за этого», - говорит Скривенс. На Олимпийских играх, где разгулялся норовирус, должностные лица рекомендовали игрокам приветствие «кулак о кулак» вместо рукопожатия.

Когда у Скривенса спросили, были ли у него когда-нибудь проблемы с выплатой зарплат, он ушел от разговора: «У меня больше нет историй, помимо тех, которые уже были опубликованы. Не могу сказать ничего хуже, чем то, о чем уже было написано». Некоторые игроки не хотят делиться такими историями, потому что по-прежнему связаны контрактными обязательствами с клубами КХЛ, или могут вернуться в лигу через несколько лет, но Крис Бурк отметил: «Все, что вы слышите – правда».

Включая жесткие двухмесячные тренировочные лагеря.

«Тренировочный лагерь здесь – это, наверное, самое сложное, через что мне пришлось пройти в своей жизни, - признается Брюле. – По сути, на протяжении двух месяцев ты тренируешься без перерыва – два раза в день, три раза в день. Ты выходишь на лед, работаешь весь день, потом у тебя есть перерыв на обед, а затем ты вновь возвращаешься на площадку после обеда».

При всех жутких и приводящих в недоумение историях, Стоу отмечает, что некоторые парни получают в КХЛ позитивный опыт. Выступать за «Йокерит» из Хельсинки или авторитетные, богатые СКА из Санкт-Петербурга и ЦСКА из Москвы – совсем другое дело в сравнении с жизнью в Тольятти, Магнитогорске или Челябинске.

Гилрой говорит, что языковой барьер – одна из самых больших сложностей, хотя клубы и предлагают помощь переводчиков. Некоторые тренировки проводятся на русском, но при всем сумасшествии, происходящем вокруг них, у всех североамериканцев есть место, где они чувствуют себя в полном порядке.

«Когда ты на льду, все примерно одинаково во всех точках на планете, - говорит Гилрой. – На площадке ты чувствуешь себя наиболее комфортно. За ее пределами ты вроде рыбы, выброшенной на берег, но во время матчей тебе настолько комфортно, насколько это возможно».


Подписывайтесь на нашу группу ВКонтакте!

Источник: www.chicagotribune.com
0 0