Заглянуть в голову Матвею Сафонову – крайне увлекательная задача, с которой не могли справиться многие форварды соперников «ПСЖ» за те полгода, что российский голкипер является первым номером команды.

Но мы решили это попробовать сделать это во время беседы с 27-летним вратарем – полиглотом, шахматистом, ценителем искусства и в целом нестандартной личностью для футбольного мира.

Часовое интервью, которое дал Сафонов на французском языке, продемонстрировав впечатляющий уровень, было посвящено не только его профессии, но и увлечениям и жизни в Париже.

Общение проходило в расслабленной и позитивной обстановке, и в нем не было места для некоторых острых вопросов – например, теме отношений с украинским одноклубником Ильей Забарным, которую в «ПСЖ» предпочитают обходить стороной.

Что ж, давайте же вникнем во внутренний мир Сафонова, ведь это весьма интересное пространство.

– Можно ли сказать, что Матье – это французский аналог вашего имени?

– Да, это так. Во Франции я часто представляюсь как Матье, чтобы упростить общение – особенно в повседневной жизни. Так получается куда проще. А что касается прозвища «Мотя», то его дал мне один из моих первых тренеров, когда я только начал заниматься футболом.

– Вы играете в шахматы, закончили университет, посещаете музеи и слушаете аудиокниги… Получается, что вы – интеллектуал в мире футбола?

– Нет, я не думаю, что меня можно считать таковым. Скажем так: я не глуп и люблю культуру. Я был во многих французских музеях, а в Париже всегда можно открыть что-то новое для себя, ведь вариантов здесь бесконечное множество. Если любишь искусство и хочешь открывать новое, то непременно найдешь что-то, что будет по душе. Париж – великолепный город, который я просто обожаю.

Когда выдается свободный вечер, я сразу ищу какую-нибудь новую выставку или просто интересную активность. Я очень ценю Париж за эту культурную составляющую. Я вообще любознательный и легкий на подъем человек. Мне интересно все – от литературы до киберспорта. Люблю совершенно разные вещи, и Париже есть буквально все, поэтому я обожаю этот город.

– Какая выставка произвела на вас самое сильное впечатление за последнее время?

– Та, что была посвящена Жаку-Луи Давиду, написавшему картину «Бонапарт на перевале Сен-Бернар». Его биография меня очень впечатлила: этот человек был по-настоящему убежденным революционером, был готов рискнуть карьерой ради своих идеалов. Это восхищает и вызывает у меня огромное уважение. Мне сложно в полной мере выразить свои чувства и эмоции на французском языке, но творчество Жака-Луи Давида меня очень тронуло.

– Есть ли у вас любимое место в Париже?

– Мой любимый памятник – это Триумфальная арка. Впервые я увидел ее в день, когда подписывал контракт. Помню, как ехал на заднем сиденье минивэна, залипнув в телефон, и когда поднял глаза – она была прямо напротив меня. Это было очень красиво. Меня сразу поразили ее монументальность и величественность.

С того дня Париж для меня неразрывно связан именно с Триумфально аркой. Я живу неподалеку, так что этот памятник стал для меня своеобразным ориентиром дома и дарит ощущение уюта. Весной я люблю подниматься на самый верх. Этот вид на город, когда деревья и проспекты ровными прямыми линиями расходятся во все стороны, – просто невероятный. Лично для меня это место – самое красивое во всем Париже.

– Во время прогулок по городу позволяете ли вы себе сделать перерыв на кофе?

– Кофе стал для меня обязательным ежедневным ритуалом. Когда я только приехал во Францию, то пил обычный кофе с большим количеством молока, но теперь я с удовольствием смакую эспрессо или лунго и трачу немало времени на поиск качественных зерен и интересных сортов, которые заказываю на Amazon. Я просыпаюсь, кормлю собаку, выпускаю ее побегать во двор, чищу зубы и готовлю кофе – так начинается мой день. Приготовленный кофе я часто пью уже в машине, когда еду на тренировку. Это уже часть моей ежедневной рутины.

– Да вы стали настоящим парижанином!

– Ну, не совсем. Чтобы стать настоящим парижанином, мне пришлось бы начать пить вино, но при моем графике игр это невозможно. Я должен сохранять максимальный уровень профессионализма.

– Чем вы больше всего увлечены помимо футбола?
– Моим главным увлечением стало изучение французского языка, а параллельно с этим я также продолжаю подтягивать свой английский. За время прошлого отпуска у меня была масса разных дел и встреч, и знание языков очень сильно все упрощает. Как только у меня появляется свободное время, я частенько списываюсь с моими преподавателями, чтобы договориться об уроке в кратчайшие сроки.

– Вы ставите перед собой цель стать настоящим билингвом?

– Мне кажется, что невозможно выучить иностранный язык в совершенстве. Пока самой большой сложностью для меня является выбор артиклей, ведь рода тех или иных слов в русском и французском часто различаются. Так что, когда я прихожу в пекарню, то, чтобы не путать, какого рода слово «багет», просто прошу: «Дайте два!». Так гораздо проще, ха-ха!

– Каким было ваше детство в Краснодаре?

– Спорт всегда был частью моей жизни. Мой отец был баскетболистом, а потом стал тренером. Он подавал мне хороший пример, а я сам пробовал себя в разных видах спорта: например, занимался тхэквондо – правда, дошел только до белого пояса, так что моим единственным реальным достижением в этой дисциплине стала способность садиться на шпагат, ха-ха; также я играл в шахматы и даже участвовал в нескольких городских турнирах, но мне требовалось занятие, в котором было бы больше физической активности.

– Почему вы в итоге сделали выбор в пользу футбола?

– То, что я стал профессиональным футболистом, отчасти было делом случая. В детстве у меня не было прямо такой цели, но однажды к нам в школу пришел селекционер академии «Краснодар», который рассказал, что создается новая команда, а он набирает в нее игроков. Я попал как раз в самый первый набор академии. Можно сказать, что я развивался параллельно с клубом. Был жесткий отбор, конкуренция – огромная. Впрочем, у меня не было особого выбора, на какой позиции играть.

– Почему?

– Селекционер спрашивал детей: «Кто быстро бегает? А кто – высокий? У кого высокие родители?». Мой отец ростом два метра, поэтому я поднял руку, а уже на второй тренировке меня поставили в ворота. Сейчас я даже рад, что стал вратарем, потому что не люблю бегать. Предпочитаю смотреть за тем, как бегают другие, ха-ха!

– Правда ли, что все вратари немного «с приветом»?

– Да, думаю, что я такой же. Ну а почему нет? В этом есть своя логика. Вратарь – уникальная позиция, сопряженная с колоссальным давлением: любая малейшая ошибка может стоить очень дорого. Ты – последний рубеж обороны команды, так что напряжение ощущается постоянно. Так что действительно нужна доля безумия, чтобы изо дня в день брать на себя такую ответственность. В общем, я немного сумасшедший, но в хорошем смысле.

– Есть ли конкретный вратарь – из настоящего или прошлого, – который является источником вашего вдохновения?

– Я смотрю за многими голкиперами и стараюсь почерпнуть что-то в игре каждого. Идеальный вратарь для меня – это не один конкретный человек, а собирательный образ, в котором сочетаются качества нескольких киперов. Лучшего вратаря в истории невозможно назвать, ведь футбол постоянно меняется и развивается: игра становится быстрее, нападающие выходят на более высокий уровень, а некоторые правила меняются каждый год. Здесь ничто не вечно – на каждой тренировке нужно заново все доказывать.

– Если попытаться создать идеального вратаря, но при этом нужно добавить в это сочетание одно из ваших качеств, то какое бы вы выбрали?

– Скажу без раздумий – умение вводить мяч в игру руками. Думаю, это мое сильнейшее качество. А вот во всех остальных аспектах мне еще есть над чем работать.

– Ключевую роль в вашем прогрессе сыграл главный тренер «ПСЖ» Луис Энрике. Расскажите, какие у вас с ним отношения?

– Мне очень повезло, что наши пути пересеклись именно на этом этапе моей карьеры. Мне это было просто необходимо. Я начал чувствовать, что застреваю на месте и перестаю расти, и тут поступило предложение от «ПСЖ», подарившее мне мощный заряд энергии и открывшее потрясающие перспективы для прогресса.

– Что касается Луиса Энрике, то он колоссально повлиял на мое развитие. Игровое время в моем первом сезоне было невероятно ценным: редко бывает, когда второй вратарь проводит 17 официальных матчей, но мне это удалось, и это был отличный опыт.

Второй сезон складывался иначе, но оказался не менее полезным для меня. Мне пришлось проделать огромную работу. Сначала было психологически тяжело, ведь клуб подписал нового вратаря, который сразу стал первым номером. Я провел на лавке три или четыре месяца, но затем ситуация изменилась. Теперь могу сказать, что за эти два года я очень сильно изменился как в ментальной части, так и в физическом и тактическом плане. Без Луиса Энрике перед вами сегодня сидел бы другой вратарь.

– И все же есть ощущение, что вы с самого первого дня готовились к тому, чтобы стать №1…

– Я реалист. Сразу после перехода в «ПСЖ» я прекрасно понимал, что не начну сезон в статусе основного вратаря, ведь в команде был Джанлуиджи Доннарумма – один из лучших голкиперов, которых я когда-либо видел. Он провел отличный сезон, а его спасения в матчах Лиги чемпионов сыграли ключевую роль в завоевании титула. Я, со своей стороны, сохранял спокойствие и понимал, что мне нужно время, чтобы вникнуть в некоторые тактические нюансы и адаптироваться к игре команды и уровню соперников.

– Вы отлично отражаете пенальти. В чем секрет?

– Прежде всего, это психологическая дуэль. Благодаря видеоанализу, в наши дни все могут изучать друг друга. Я сам трачу немало времени на разбор тех или иных привычек игроков, которые бьют с 11-метровой отметки. Это уже ни для кого не секрет: многие видели мое ставшее уже знаменитым полотенце, где у меня хранятся заметки об исполнителях пенальти.

Но минус в том, что наши соперники уже раскусили эту тактику! И если в серии против «Фламенго» наш план сработал идеально, ведь каждый соперник пробил именно туда, куда мы и предполагали, то в финале Лиги чемпионов игроки «Арсенала» уже знали, что я был в курсе того, в какие углы они любят бить, и меняли направление удара в последний момент, чтобы застать меня врасплох.

– Но, быть может, в том финале с «Арсеналом» вам все же удалось заставить ошибиться одного из исполнителей пенальти?

– Думаю, что в случае с ударом Эберечи Эзе я сыграл свою роль. Он следил за тем, где я находился, ожидая, когда я начну двигаться – я же оставался на одном месте. Так что ему пришлось импровизировать и выбирать направление для удара в последний момент. Если бы я заранее сделал шаг влево, он бы спокойно развернул стопу и пробил бы в другой угол – я знаю этот его коронный прием. Но, оставаясь неподвижным, я лишил его этой возможности. Роль вратаря заключается и в том, чтобы сбивать нападающих с толку.

– Пенальти – аспект игры, который вам особенно нравится?

– Да, очень. Это не рутина, а психологическая игра, которая увлекает. Еще выступая в России, я любил после матчей спрашивать нападающих, куда они изначально собирались бить – это был отличный способ проверить, правильно ли я понимал ситуацию.

– А бывает ли такое, что вы пытаетесь вывести соперника из равновесия посредством дуэли взглядов?

– Нет, я предпочитаю этого не делать. Я же и так знаю, что собирается сделать оппонент, поэтому не пытаюсь сбить его с толку. Гораздо проще, если он не будет ничего менять!

Авторы: Dominique Sévérac, Benjamin Quarez