Путин любит хоккей, но многого не понимает в этой игре: крик души канадца, участника Суперсерии-1972

Владимир Путин любит хоккей, - начинает свою статью для американского The Washington Post Кен Драйден, бывший голкипер «Монреаль Канадиенс», член Зала хоккейной славы и автор нескольких книг о хоккее. Каждый год он возводит каток посреди Красной площади

Владимир Путин любит хоккей, - начинает свою статью опубликованную The Washington Post Кен Драйден, бывший голкипер «Монреаль Канадиенс», член Зала хоккейной славы и автор нескольких книг о хоккее. 

Каждый год он возводит каток посреди Красной площади в Москве. По любому поводу, который только можно придумать, российский президент надевает хоккейную экипировку и выходит на лед.

Нет ничего удивительного в том, что Путин так поступает. Русские любят хоккей по той же причине, что и канадцы. Это исходит прямо от их природы, от зимы, холода... такие сложные погодные условия впитываются нами до такой степени, что помогают не чувствовать боли. Дабы играть в хоккей, нужно быть сильным во многих отношениях. Русские достаточно сильные. Они были достаточно сильными, чтобы выжить, несмотря на то, какие вызовы бросала им история. Достаточно сильные, чтобы пережить блокаду Ленинграда.

Но есть некоторые вещи, которых Путин в хоккее не понимает. Одна из них заключается в том, что, когда он надевает форму и играет с настоящими хоккеистами, то они стараются не задеть его, а вратари шарахаются в стороны, позволяя ему забить 5, 6, 7 раз. В обычных условиях так в хоккее не поступают. Разве только время от времени, и только в противостоянии с детишками до пяти лет. Настоящий хоккеист никогда бы не попросил об этом, не ожидал бы подобного от других и не позволил бы так действовать против него.

Путин также, похоже, не понимает хоккейных тонкостей. Здесь есть крутые парни - задиры. Они проводят сокрушительные силовые приемы, но самые крутые парни - это те, кто умеет принимать эти силовые приемы на себя... и несмотря ни на что продолжают идти вперед, дабы в конце концов победить. Так было в Ленинграде. А те действия в Мариуполе, которые предпринимаются сейчас, крутым тебя не делают.

Есть еще кое-что, чего Путин не понимает в хоккее и в спорте вообще. Я задумался об этом, потому что в сентябре исполнится 50 лет с начала восьмиматчевой серии, в которой сильнейшие хоккеисты Канады впервые встретились с лучшими игроками России.

Россия начала играть в хоккей только в 1946 году; Канада же основала этот вид спорта за 70 лет до этого, и ее хоккеисты считались бесспорно лучшими в мире. Тем не менее поскольку в то время профессионалы не могли соревноваться с любителями, русские хоккеисты (в то время советские) из года в год выигрывали хоккейные первенства планеты и назывались чемпионами.

Наконец, в 1972 году Канада получила свой шанс. Предполагалось, что результатом станет сокрушительная, ошеломляющая победа и праздник для страны-создательницы хоккея.

Вот только в первой игре в Монреале русские выиграли со счетом 7:3. Исход серии не был ясен до 8-го матча, когда канадец Пол Хендерсон забил гол за 34 секунды до окончания встречи. 

Я был в той серии одним из вратарей сборной Канады. Путин, будучи 19-летним студентом юридического факультета в Ленинграде, наверняка наблюдал за происходящим по телевизору.

Эта серия была самой страстной и напряженной в хоккейной истории обеих стран. Отпечаток накладывала холодная война, но и сама спортивная составляющая тоже играла большое значение. Российским игрокам не нравилось то, что мы делали с ними, а нам не нравилось то, что они делали с нами. Это было классическое противостояние «Мы против Них».

И все же, к удивлению игроков с обеих сторон, чувство ненависти постепенно смягчалось, пока не возникло другое, более глубокое чувство. То же чувство, которое испытывали участники других ожесточенных спортивных противостояний - «Селтикс» vs «Лейкерс», «Янкиз» vs «Ред Сокс» и многих других. Оно рождается от осознания того, что один толкает другого за пределы своих возможностей, заставляя его быть лучше, чем он когда-либо был. Ненависть уступает место уважению и признательности, появляется ощущение взаимной человечности. «Мы против них» превращается в НАС.

Еще несколько недель назад канадцы и россияне планировали вместе отпраздновать суперсерию 1972 года: канадские игроки должны были отправиться в Россию, а затем российские - в Канаду. Такое совместное празднование было бы правильным. И мы, бывшие хоккеисты, придерживались такого мнения.

Теперь же данное воссоединение, скорее всего, не состоится. Это очень плохо. Плохо для канадских и российских игроков, которые в свое время принимали участие в тех исторических событиях. И очень плохо для Путина, который наверняка находился бы в центре событий и имел бы шанс воочию наблюдать, как национальное самосознание способно уступить место чему-то более долговечному.

Он смог бы увидеть, как российские и канадские хоккеисты испытывают гордость за то, что не имеет никакого отношения к тому, представляешь ты Канаду или Россию. После этого Путин, возможно, понял бы, что значит быть настоящим хоккеистом. И, возможно, он осознал бы, что, как бы нас ни разделяла геополитика, под ней скрывается человечность.

Некоторые цитаты при переводе были изменены для соответствия новым законам РФ