The Athletic о чествовании Фёдорова: головокружительная история в Детройте получила идеальное завершение

Сергей Фёдоров вышел на лёд в понедельник вечером единственным способом, который он знал лучше всего, — на стиле.

В день, когда в «Детройт Ред Уингз» подняли под своды арены свитер Фёдорова с номером 91, официально зафиксировав его место среди величайших игроков в истории клуба, было вполне логично, что церемония прошла с тем же блеском, который сопровождал всю его игровую карьеру. Когда Сергея представили публике, ветеран появился из тоннеля для ледового комбайна на пассажирском сиденье бордового Corvette — точно такого же, какой был у него во времена выступлений за «Детройт» и который, по его словам, «до сих пор остаётся моей любимой машиной».

Круг замкнулся минувшим вечером на Little Caesars Arena. Выводя из обращения номер Фёдорова, «Ред Уингз» не просто чествовали икону франшизы — они завершали легендарную историю, которая всегда заслуживала лучшего финала, чем тот, на котором она когда-то оборвалась.

Когда «Детройт» выбрал Сергея под 74-м номером на драфте 1989 года, не было никакой гарантии, что он вообще когда-либо приедет в Северную Америку. Холодная война всё ещё определяла отношения между странами, Советский Союз был фактически отрезан от Запада, и лишь тайный побег во время пребывания игрока в США со сборной СССР на Играх доброй воли 1990 года позволил ему в итоге прибыть в Детройт.

Но оказавшись здесь, он мгновенно покорил хоккейный мир своей скоростью, мастерством и универсальностью. В дебютном сезоне Фёдоров забросил 31 шайбу, набрав 79 очков в 77 матчах, уступив лишь Эду Белфору в борьбе за «Колдер Трофи». Год спустя россиянин стал вторым в голосовании за «Селки Трофи», а в 1994-м выиграл этот приз, параллельно завоевав награду самому ценному игроку лиги после регулярного чемпионата со 120 очками. В 1996-м Сергей добавил в коллекцию ещё один «Селки», а затем завоевал три Кубка Стэнли с «Детройтом» — в 1997, 1998 и 2002 годах.

Фёдоров был по-настоящему выдающейся звездой, и дело не только в его таланте. Изящество Сергея с шайбой дополнялось внешним стилем: культовые белые коньки Nike стали его фирменным знаком. В понедельник «Ред Уингз» дважды отдали дань этому образу — сначала подарив легенде памятную пару белых коньков во время церемонии, а затем выпустив всю команду на предматчевую разминку именно в них.

«Все хотели такие коньки, когда он в них играл», — недавно сказал нападающий «Детройта» Патрик Кэйн. «У меня их никогда не было. Отец не позволял купить, но я всегда о них мечтал».

Выросший в Баффало (штат Нью-Йорк), Кэйн был лишь одним из множества юных болельщиков за пределами Детройта, для которых Фёдоров стал кумиром. Когда «Ред Уингз» выиграли один из Кубков Стэнли в конце 1990-х, Патрик помнит, как бывший ассистент тренера Барри Смит привёз трофей в Баффало.

«Я пришёл в свитере Фёдорова», — вспоминал Кэйн. «Мне нравилось, как он играл. Конечно, в памяти остаётся его катание, умение одинаково эффективно играть и в обороне, и в атаке, выходить на синюю линию в большинстве. Пожалуй, это был один из первых форвардов, которые регулярно играли на позиции защитника при розыгрыше лишнего».

И, разумеется, Фёдоров был иконой и в России — как первопроходец и один из участников легендарной «Русской пятёрки» «Детройта» вместе с Игорем Ларионовым, Владимиром Константиновым, Вячеславом Козловым и Вячеславом Фетисовым.

«Один из первых россиян, кто, по сути, открыл дорогу для наших игроков в Северную Америку и в эту лигу», — сказал форвард «Каролины Харрикейнз» Андрей Свечников. «И, конечно, один из величайших российских игроков в НХЛ».

Однако при всей масштабности его наследия оставалось одно болезненное пятно в отношениях с клубом, который его задрафтовал: решение Фёдорова покинуть «Ред Уингз» и перейти в «Анахайм Дакс» в 2003 году после того, как ранее, в 1998-м, он подписал оффер-шит с «Каролиной». В Детройте это оставило осадок, и потому многие сомневались, настанет ли когда-нибудь день, подобный понедельнику.

Но этим летом раздался звонок от владельца «крыльев» Кристофера Илича. И более чем через 20 лет после ухода Сергею было что сказать болельщикам Детройта.

«У меня давно было на душе то, чем я хотел бы поделиться и прояснить это сегодня», — отметил он в своей речи на льду перед переполненной ареной. «Мой уход из Детройта тогда был большой ошибкой. Это полностью моя ответственность».

С одной оговоркой: 

«Одна замечательная вещь всё же вышла из той ситуации — она привела меня ко встрече с любовью всей моей жизни, моей женой Кариной, которая подарила мне двоих прекрасных детей — Александру и Виктора», — добавил Фёдоров.

Затем, обращаясь к семье Илич, он сказал: 

«Во многом именно благодаря вам это стало возможным. Вы задрафтовали российского игрока, у которого почти не было шансов приехать в команду. Иногда самые большие риски в жизни приносят самые большие награды».

Именно такого финала всегда заслуживала головокружительная детройтская история Сергея — яркого, театрального и искреннего.

Россиянин также рассказал, как выбрал номер 91 — он стал первым и единственным игроком в истории «Ред Уингз» с этим номером. Он вспомнил, что его соотечественник Александр Могильный выступал в Баффало под номером 89 — по году своего приезда в НХЛ (1989), но ему самому «совсем не нравился ноль на спине». Поэтому он сделал шаг на год вперёд и попросил номер 91.

Дальше началась история.

И какой бы сложной она ни становилась в середине пути, в понедельник всё встало на свои места — номер 91 был увековечен в Детройте.

«Детройт — это мой дом», — сказал Фёдоров перед церемонией. «Всегда был. Независимо от того, где я находился. И когда я приземляюсь здесь, клянусь Богом, каждый раз чувствую спокойствие. Я дышу по-другому. И каждый раз наслаждаюсь этим ощущением. Детройт — мой дом».

Автор: Max Bultman